14 марта 2004 года прошли очередные президентские выборы. В бюллетень были включены шесть кандидатов: Николай Харитонов (от КПРФ), Сергей Глазьев, Ирина Хакамада, Олег Малышкин (от ЛДПР), Сергей Миронов и действующий президент Путин.
Официальные итоги — около 71 73 % голосов за Путина; у «соперников» — далеко меньшие проценты.
Но эти цифры — часть спектакля, не больше. Потому что под ними скрывается то, что многие знают, но боятся проговорить: выборы снова были устроены так, чтобы исход был предрешен.
Где была конкуренция?
Кем были «альтернативные» кандидаты 2004 го?
Николай Харитонов — кандидат от КПРФ, официально «главный соперник».
Сергей Глазьев, Ирина Хакамада — формальные самовыдвиженцы, заявлявшие либеральные или центристские идеи.
Олег Малышкин, Сергей Миронов — другие кандидаты, формально допущенные к гонке.
Но их «кампании» на деле не представляли угрозы. Почему? Потому что:
федеральные медиа были фактически монополизированы властной машиной: ресурсы, эфир, доступ к информационной аудитории — всё шло явно в пользу Путина;
в ряде регионов и избирательных округов власть использовала административный ресурс, чтобы стимулировать явку и подстраивать результат — порой явно против волеизъявления граждан.
даже международные наблюдатели признали: голосование прошло, но «демократические принципы» выборов — политический плюрализм, равные условия и честную конкуренцию — назвать честными нельзя.
Так называемая «альтернатива» на выборах 2004 года выглядела для многих как бутафория, чтобы дать системе легитимность.
Масштабный контроль: от регионов до мелких комиссий
Власть, похоже, заранее решила, как всё закончится.
В ряде регионов давилась сама мысль о настоящем соперничестве — давление на наблюдателей, административные указания повысить явку, контроль над подсчётами.
Там, где голоса могли пойти «не туда», — протоколы «работали». Избиратели, бюллетени, списки — всё переписывалось под нужный результат. Такая практика могла распространиться на значительную часть участков.
Народ, надеющийся, что хотя бы «против всех» выразит недоверие, всё равно оказался в ловушке: давление, пропаганда, страх.
Это не были честные выборы. Это был механизм сохранения власти.
Что поменялось в стране — и почему всё стало хуже
После 2004-го всё, что напоминало о возможности перемен, начало тихо угасать.
Политическая конкуренция почти исчезла: парламент, региональные власти, СМИ — всё постепенно перешло под контроль вертикали.
Свобода слова и плюрализм мнений стали условными: критика власти стала опасной комбинацией — слишком одиноком, слишком рискованной.
Общественное недоверие к институту выборов выросло: люди всё чаще понимали, что голос — лишь формальность, не способ что-то изменить.
Растущая апатия и подавленность: надежда на перемены куда-то улетучилась, оппозиция стала маргиналом, системы контроля — нормой.
Вместо «демократической конкуренции» Россия получила «однопартийную игру» с заранее известным сценарием.
Вывод: 14 марта 2004 — не выборы, а фикция
Если честно, назвать 2004 й честной конкуренцией — значит предать само понятие честности. То, что выдали как выборы — было театром. Театром с ролью одного актёра и массовкой, заранее инструктированной, как голосовать.
Те, кто пытался дать альтернативу — оказались бессильны перед машиной. Их шансы были минимизированы, их голоса — маргинализированы, а их «борьба» — превращена в фарс.
Граждане, которые пошли на участки в надежде на перемены, отдали голос — но проиграли. Проиграли не люди, проиграла демократия.
Если мы забудем 2004 й как предупреждение — завтра не будет никакой возможности сопротивляться. Потому что фарс перестанет маскироваться под выборы: он станет нормой.
Россия заслуживает не спектаклей, а правды. Не легитимности, сделанной для галочки. А честных выборов.
Автор Виноградов Александр
Дата 20.04.2004
